0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Записки маленькой гимназистки» Лидия Чарская. «Записки маленькой гимназистки» Лидия Чарская Дневник гимназистки чарская

Лидия Чарская, «Записки маленькой гимназистки»

Лидия Чарская — любимая детская писательница Царской России начала 20-го века и практически неизвестный автор в наши дни. В этой статье можно узнать об одной из самых популярных в свое время и вновь набирающей популярность сегодня книге — «Записки маленькой гимназистки».

Лидия Чарская

Любимица всех маленьких дореволюционных читателей (и особенно читательниц) родилась в 1875 году. В 23 года Лидия поступила в Александринский театр, прослужив актрисой эпизодических ролей в общей сложности 26 лет. Однако уже на третий год работы девушка взялась за перо — от нужды, ведь жалованье простой актрисы было очень маленьким. Она переработала свои школьные дневники в формат повести и издала под названием «Записки институтки». Успех был ошеломительным! Вынужденная писательница вдруг стала всеобщей любимицей. Фото Лидии Чарской представлено ниже.

Ее следующие книги также принимались читателями очень благосклонно, фамилия Чарской стала буквальным синонимом детской литературы.

Все повести, главными героями которой в большинстве своем становились маленькие девочки, потерянные или осиротевшие, но с большим сердцем, смелые и отзывчивые, написаны простым и нежным языком. Сюжеты книг незатейливые, но все они учат самопожертвованию, дружбе и доброте.

После революции книги Чарской запретили, назвав «мещанской литературой для маленьких барчат» и изъяли из всех библиотек. Писательница умерла в 1937 году, в нищете и одиночестве.

Книга «Записки маленькой гимназистки»

Эта повесть Лидии Чарской была выпущена в 1908 году и быстро приобрела широкую известность. Она во многом напоминает первую повесть писательницы — «Записки институтки», однако ориентирована на младший возраст читателей. Ниже представлена обложка дореволюционного издания «Записок маленькой гимназистки» Л. Чарской с иллюстрациями Арнольда Бальдингера.

Книга написана от первого лица осиротевшей девочки Ленуши, которая приезжает в новую семью и начинает посещать гимназию. Много тяжелых событий выпадает на долю девочки, однако даже несправедливое отношение к себе она переносит стойко, не падая духом и не теряя природной доброты своего сердца. В конце концов все налаживается, появляется дружелюбное отношение и читатель понимает: что бы ни случилось, добро всегда побеждает зло.

События повести изложены в свойственной Лидии Чарской манере — так, как их на самом деле описала бы маленькая девочка того времени: с обилием уменьшительно-ласкательных слов и простодушной откровенностью.

Сюжет: смерть мамы Ленуши

Начинает Лидия Чарская «Записки маленькой гимназистки» со знакомства с главной героиней: девятилетняя девочка Ленуша едет на поезде в Санкт-Петербург к своему дяде, единственному родственнику, оставшемуся у нее после смерти мамы. Она с грустью вспоминает о своей мамочке — ласковой, доброй и милой, с которой они жили в чудесном «маленьком чистом домике», прямо на берегу Волги. Они жили дружно и собирались в путешествие по Волге, но внезапно мамочка умерла от тяжелой простуды. Перед смертью она попросила кухарку, жившую в их доме, позаботиться о сироте и отправить ее к своему брату, статскому советнику из Петербурга.

Семья Икониных

Несчастья Ленуши начинаются с ее прибытия в новую семью — ее кузены Жоржик, Нина и Толя не хотят принимать девочку, смеются и издеваются над ней. Ленуша терпит издевки, но, когда младший кузен Толя оскорбляет ее маму, она вне себя начинает трясти мальчика за плечи. Тот пытается удержаться на месте, но падает, уронив вместе с собой японскую вазу. Обвиняют в этом, конечно же, бедную сиротку. Это является одним из классических вводных сюжетов у Чарской — несчастья главной героини начинаются с несправедливого обвинения, а заступиться за нее некому. Иллюстрация этого эпизода из дореволюционного издания представлена ниже.

Сразу после этого случая происходит первая встреча Ленуши с дядей и тетей: дядя старается проявить радушие к родной племяннице, но его жена, как и дети, не рада «навязанной родственнице».

За обедом Ленуша знакомится со своей старшей кузиной — горбатой Жюли, которая злится на новую сестру за то, что она займет ее комнату. Позже, издеваясь над Ленушей, Жюли нечаянно ранит Нину, и эту вину дети снова сваливают на сироту. Это событие окончательно ухудшает и без того ужасное положение девочки в новом доме — ее наказывают, запирают на темном холодном чердаке.

Несмотря на эти события, добрая Ленуша проникается сочувствием и жалостью к горбатой кузине и решает непременно с ней подружиться.

Гимназия

На следующий день вместе с Жюли и Ниночкой Ленуша отправляется в гимназию. Гувернантка рекомендует девочку начальнице гимназии с самой нелестной стороны, однако, несмотря на это, начальница улавливает настоящий характер Ленуши, проникается к ней сочувствием и не верит словам гувернантки. Это первый человек, проявивший участие к девочке с самого ее приезда в Петербург.

В учебе Ленуша демонстрирует успехи — ее хвалит учитель чистописания, за что на нее ополчается сразу весь класс, обзывая подлизой. Также она не соглашается участвовать в травле учителя, еще больше отталкивая от себя злых детей.

Читать еще:  Что делать в праге на рождество. Рождественские приключения в праге. День Святой Люции

Дома случается новое происшествие — ручной филин Жоржа, Филька, найден мертвым в коробке на чердаке. Это со злости на брата сделала Жюли, но обвиняют, конечно, Ленушу. Гувернантка собирается высечь ее розгами, но неожиданно за нее заступается Толя. Переполненный чувством несправедливости мальчик теряет сознание, и это спасает Ленушу от наказания. Наконец у девочки появляется друг и заступник.

Толя выступает в роли персонажа, которого почти в каждую повесть помещает Л.Чарская. «Записки маленькой гимназистки» перекликаются с ее книгой «Княжна Джаваха» — двоюродный брат главной героини и внешне похож на Толю (бледный, светловолосый, склонный к припадкам), и в сюжетном развитии образа: сначала обижает свою кузину, но затем выступает ее защитником и становится другом. В гимназии у девочки тоже появляется подруга — графиня Анна из старших классов, а затем и кузина Жюли наконец проявляет сострадание к Ленуше и просит у нее прощения за все свои злые проделки.

Кульминация несчастий и счастливый конец

В один из дней Ленуша узнает о крушении поезда, на котором служил кондуктором Никифор Матвеевич — добрый старичок, следивший за Ленушей во время ее поездки в Петербург, а затем не раз навещавший ее у дяди вместе со своей дочкой Нюрой. Испуганная девочка спешит навестить своих друзей, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, но теряет записку с адресом и, долго бродя среди одинаковых домов и незнакомых дворов, осознает, что заблудилась.

Ленуша едва не замерзает в сугробе, ей снится длинный сказочный сон с участием царевны Снежинки (следует подробный, в стиле Диккенса, рассказ). «Записки маленькой гимназистки» заканчиваются пробуждением Ленуши дома у графини Анны, отец которой по счастливому стечению обстоятельств нашел замерзающую девочку и привез ее домой. Анна предлагает девочке остаться у них навсегда, но, узнав, как переживали за нее дядя, Толя и Жюли, она решает не бросать родных, так как понимает — и в этой семье есть люди, которые ее любят.

Современные издания

Несмотря на то что Чарская уже много лет реабилитирована как автор и даже рекомендуется для внеклассного чтения, современных изданий ее книг не так уж и много. «Записки маленькой гимназистки» можно найти лишь среди собрания сочинений писательницы. Не так давно ограниченным тиражом было выпущено переиздание оригинала книги с дореволюционной грамматикой и классическими иллюстрациями, но найти его не так легко. Ниже вы можете увидеть фото современной обложки книги Чарской «Записки маленькой гимназистки».

Существует несколько аудиоверсий этой книги. Помимо этого православный канал «Радость моя» выпускал передачу с чтением этой книги. Отрывок видеоверсии представлен ниже.

Источники вдохновения

Главным источником послужила первая повесть самой Чарской «Записки институтки» — в книгах повторяются многие типичные для гимназисток того времени сюжеты (как, например, травля учителя; тайная дружба младшеклассниц со старшеклассницами), взятые из школьной жизни самой писательницы. «Записки маленькой гимназистки» Лидия Чарская лишь упростила по сюжету: с более счастливым концом и меньшей сосредоточенностью на внутренней жизни учебного заведения. Часто в сети можно увидеть комментарии, сообщающие, что эта книга Чарской во многом повторяет сюжет знаменитой английской книги «Поллианна» Элионор Портер. Это несправедливо, так как написала Чарская «Записки маленькой гимназистки» в 1908 году, а «Поллианна» увидела свет только в 1913-м. Подобные сюжеты были распространены как в английской, так и в русской детской литературе того времени, так что это скорее совпадение, нежели плагиат с чьей-либо стороны.

«Записки маленькой гимназистки» Лидия Чарская. «Записки маленькой гимназистки» Лидия Чарская Дневник гимназистки чарская

Записки маленькой гимназистки

1. В чужой город, к чужим людям

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! — стучат колеса, и поезд быстро мчится все вперед и вперед.

Мне слышатся в этом однообразном шуме одни и те же слова, повторяемые десятки, сотни, тысячи раз. Я чутко прислушиваюсь, и мне кажется, что колеса выстукивают одно и то же, без счета, без конца: вот так-так! вот так-так! вот так-так!

Колеса стучат, а поезд мчится и мчится без оглядки, как вихрь, как стрела…

В окне навстречу нам бегут кусты, деревья, станционные домики и телеграфные столбы, наставленные по откосу полотна железной дороги…

Или это поезд наш бежит, а они спокойно стоят на одном месте? Не знаю, не понимаю.

Впрочем, я многого не понимаю, что случилось со мною за эти последние дни.

Господи, как все странно делается на свете! Могла ли я думать несколько недель тому назад, что мне придется покинуть наш маленький, уютный домик на берегу Волги и ехать одной-одинешеньке за тысячи верст к каким-то дальним, совершенно неизвестным родственникам. Да, мне все еще кажется, что это только сон, но — увы! — это не сон.

— Петербург! — раздался за моей спиной голос кондуктора, и я увидела перед собою его доброе широкое лицо и густую рыжеватую бороду.

Этого кондуктора звали Никифором Матвеевичем. Он всю дорогу заботился обо мне, поил меня чаем, постлал мне постель на лавке и, как только у него было время, всячески развлекал меня. У него, оказывается, была моих лет дочурка, которую звали Нюрой и которая с матерью и братом Сережей жила в Петербурге. Он мне и адрес даже свой в карман сунул — «на всякий случай», если бы я захотела навестить его и познакомиться с Нюрочкой.

— Очень уж я вас жалею, барышня, — говорил мне не раз во время моего недолгого пути Никифор Матвеевич, — потому сиротка вы, а Бог сироток велит любить. И опять, одна вы, как есть одна на свете; петербургского дяденьки своего не знаете, семьи его также… Нелегко ведь… А только, если уж очень невмоготу станет, вы к нам приходите. Меня дома редко застанете, потому в разъездах я все больше, а жена с Нюркой вам рады будут. Они у меня добрые…

Читать еще:  Рисунки про любовь нарисованные карандашом. Нарисовать любовь - как это

Я поблагодарила ласкового кондуктора и обещала ему побывать у него…

— Петербург! — еще раз выкрикнул за моей спиной знакомый голос и, обращаясь ко мне, добавил: — Вот и приехали, барышня. Дозвольте, я вещички ваши соберу, а то после поздно будет. Ишь суетня какая!

И правда, в вагоне поднялась страшная суматоха. Пассажиры и пассажирки суетились и толкались, укладывая и увязывая вещи. Какая-то старушка, ехавшая напротив меня всю дорогу, потеряла кошелек с деньгами и кричала, что ее обокрали. Чей-то ребенок плакал в углу. У двери стоял шарманщик и наигрывал тоскливую песенку на своем разбитом инструменте.

Я выглянула в окно. Господи! Сколько труб я увидала! Трубы, трубы и трубы! Целый лес труб! Из каждой вился серый дымок и, поднимаясь вверх, расплывался в небе. Моросил мелкий осенний дождик, и вся природа, казалось, хмурилась, плакала и жаловалась на что-то.

Поезд пошел медленнее. Колеса уже не выкрикивали свое неугомонное «вот так-так!». Они стучали теперь значительно протяжнее и тоже точно жаловались на то, что машина насильно задерживает их бойкий, веселый ход.

И вот поезд остановился.

— Пожалуйте, приехали, — произнес Никифор Матвеевич.

И, взяв в одну руку мой теплый платок, подушку и чемоданчик, а другою крепко сжав мою руку, повел меня из вагона, с трудом протискиваясь через толпу.

Была у меня мамочка, ласковая, добрая, милая. Жили мы с мамочкой в маленьком домике на берегу Волги. Домик был такой чистый и светленький, а из окон нашей квартиры видно было и широкую, красивую Волгу, и огромные двухэтажные пароходы, и барки, и пристань на берегу, и толпы гуляющих, выходивших в определенные часы на эту пристань встречать приходящие пароходы… И мы с мамочкой ходили туда, только редко, очень редко: мамочка давала уроки в нашем городе, и ей нельзя было гулять со мною так часто, как бы мне хотелось. Мамочка говорила:

— Подожди, Ленуша, накоплю денег и прокачу тебя по Волге от нашего Рыбинска вплоть до самой Астрахани! Вот тогда-то нагуляемся вдоволь.

Я радовалась и ждала весны.

К весне мамочка прикопила немножко денег, и мы решили с первыми же теплыми днями исполнить нашу затею.

— Вот как только Волга очистится от льда, мы с тобой и покатим! — говорила мамочка, ласково поглаживая меня по голове.

Но когда лед тронулся, она простудилась и стала кашлять. Лед прошел, Волга очистилась, а мамочка все кашляла и кашляла без конца. Она стала как-то разом худенькая и прозрачная, как воск, и все сидела у окна, смотрела на Волгу и твердила:

— Вот пройдет кашель, поправлюсь немного, и покатим мы с тобою до Астрахани, Ленуша!

Но кашель и простуда не проходили; лето было сырое и холодное в этом году, и мамочка с каждым днем становилась все худее, бледнее и прозрачнее.

Наступила осень. Подошел сентябрь. Над Волгой потянулись длинные вереницы журавлей, улетающих в теплые страны. Мамочка уже не сидела больше у окна в гостиной, а лежала на кровати и все время дрожала от холода, в то время как сама была горячая как огонь.

Раз она подозвала меня к себе и сказала:

— Слушай, Ленуша. Твоя мама скоро уйдет от тебя навсегда… Но ты не горюй, милушка. Я всегда буду смотреть на тебя с неба и буду радоваться на добрые поступки моей девочки, а…

Я не дала ей договорить и горько заплакала. И мамочка заплакала также, а глаза у нее стали грустные-грустные, такие же точно, как у того ангела, которого я видела на большом образе в нашей церкви.

Успокоившись немного, мамочка снова заговорила:

— Я чувствую, Господь скоро возьмет меня к Себе, и да будет Его святая воля! Будь умницей без мамы, молись Богу и помни меня… Ты поедешь жить к твоему дяде, моему родному брату, который живет в Петербурге… Я писала ему о тебе и просила приютить сиротку…

Что-то больно-больно при слове «сиротка» сдавило мне горло…

Я зарыдала, заплакала и забилась у маминой постели. Пришла Марьюшка (кухарка, жившая у нас целые девять лет, с самого года моего рождения, и любившая мамочку и меня без памяти) и увела меня к себе, говоря, что «мамаше нужен покой».

Вся в слезах уснула я в эту ночь на Марьюшкиной постели, а утром… Ах, что было утром.

Я проснулась очень рано, кажется, часов в шесть, и хотела прямо побежать к мамочке.

В эту минуту вошла Марьюшка и сказала:

— Молись Богу, Леночка: Боженька взял твою мамашу к себе. Умерла твоя мамочка.

— Умерла мамочка! — как эхо повторила я.

И вдруг мне стало так холодно-холодно! Потом в голове у меня зашумело, и вся комната, и Марьюшка, и потолок, и стол, и стулья — все перевернулось и закружилось в моих глазах, и я уже не помню, что сталось со мною вслед за этим. Кажется, я упала на пол без чувств…

Читать еще:  Когда ребенок начинает говорить? Что делать если он не укладывается в определенные сроки. Когда ребенок начинает говорить первые слова

Очнулась я тогда, когда уже мамочка лежала в большом белом ящике, в белом платье, с белым веночком на голове. Старенький седенький священник читал молитвы, певчие пели, а Марьюшка молилась у порога спальни. Приходили какие-то старушки и тоже молились, потом глядели на меня с сожалением, качали головами и шамкали что-то беззубыми ртами…

— Сиротка! Круглая сиротка! — тоже покачивая головой и глядя на меня жалостливо, говорила Марьюшка и плакала. Плакали и старушки…

На третий день Марьюшка подвела меня к белому ящику, в котором лежала мамочка, и велела поцеловать мне мамочкину руку. Потом священник благословил мамочку, певчие запели что-то очень печальное; подошли какие-то мужчины, закрыли белый ящик и понесли его вон из нашего домика…

Я громко заплакала. Но тут подоспели знакомые мне уже старушки, говоря, что мамочку несут хоронить и что плакать не надо, а надо молиться.

Белый ящик принесли в церковь, мы отстояли обедню, а потом снова подошли какие-то люди, подняли ящик и понесли его на кладбище. Там уже была вырыта глубокая черная яма, куда и опустили мамочкин гроб. Потом яму забросали землею, поставили над нею белый крестик, и Марьюшка повела меня домой.

Записки маленькой гимназистки

Лидия Чарская была в предреволюционные годы самой популярной детской писательницей в России. Повесть «Записки маленькой гимназистки» — одно из лучших ее произведений. История девочки-приемыша привлекает читателей своим лиризмом, чистосердечностью. Это правдивый рассказ о том, как учились, как жили русские дети в начале XX века.

Цитата:

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! — стучат колеса, и поезд быстро мчится все вперед и вперед.

Мне слышатся в этом однообразном шуме одни и те же слова, повторяемые десятки, сотни, тысячи раз. Я чутко прислушиваюсь, и мне кажется, что колеса выстукивают одно и то же, без счета, без конца: вот так-так! вот так-так! вот так-так!

Колеса стучат, а поезд мчится и мчится без оглядки, как вихрь, как стрела…

В окне навстречу нам бегут кусты, деревья, станционные домики и телеграфные столбы, наставленные по откосу полотна железной дороги…

Или это поезд наш бежит, а они спокойно стоят на одном месте? Не знаю, не понимаю.

Впрочем, я многого не понимаю, что случилось со мною за эти последние дни.

Господи, как все странно делается на свете! Могла ли я думать несколько недель тому назад, что мне придется покинуть наш маленький, уютный домик на берегу Волги и ехать одной-одинешеньке за тысячи верст к каким-то дальним, совершенно неизвестным родственникам. Да, мне все еще кажется, что это только сон, но — увы! — это не сон.

— Петербург! — раздался за моей спиной голос кондуктора, и я увидела перед собою его доброе широкое лицо и густую рыжеватую бороду.

Этого кондуктора звали Никифором Матвеевичем. Он всю дорогу заботился обо мне, поил меня чаем, постлал мне постель на лавке и, как только у него было время, всячески развлекал меня. У него, оказывается, была моих лет дочурка, которую звали Нюрой и которая с матерью и братом Сережей жила в Петербурге. Он мне и адрес даже свой в карман сунул — «на всякий случай», если бы я захотела навестить его и познакомиться с Нюрочкой.

— Очень уж я вас жалею, барышня, — говорил мне не раз во время моего недолгого пути Никифор Матвеевич, — потому сиротка вы, а Бог сироток велит любить. И опять, одна вы, как есть одна на свете; петербургского дяденьки своего не знаете, семьи его также… Нелегко ведь… А только, если уж очень невмоготу станет, вы к нам приходите. Меня дома редко застанете, потому в разъездах я все больше, а жена с Нюркой вам рады будут. Они у меня добрые…

Я поблагодарила ласкового кондуктора и обещала ему побывать у него…

— Петербург! — еще раз выкрикнул за моей спиной знакомый голос и, обращаясь ко мне, добавил: — Вот и приехали, барышня. Дозвольте, я вещички ваши соберу, а то после поздно будет. Ишь суетня какая!

И правда, в вагоне поднялась страшная суматоха. Пассажиры и пассажирки суетились и толкались, укладывая и увязывая вещи. Какая-то старушка, ехавшая напротив меня всю дорогу, потеряла кошелек с деньгами и кричала, что ее обокрали. Чей-то ребенок плакал в углу. У двери стоял шарманщик и наигрывал тоскливую песенку на своем разбитом инструменте.

Я выглянула в окно. Господи! Сколько труб я увидала! Трубы, трубы и трубы! Целый лес труб! Из каждой вился серый дымок и, поднимаясь вверх, расплывался в небе. Моросил мелкий осенний дождик, и вся природа, казалось, хмурилась, плакала и жаловалась на что-то.

Поезд пошел медленнее. Колеса уже не выкрикивали свое неугомонное «вот так-так!». Они стучали теперь значительно протяжнее и тоже точно жаловались на то, что машина насильно задерживает их бойкий, веселый ход.

И вот поезд остановился.

— Пожалуйте, приехали, — произнес Никифор Матвеевич.

И, взяв в одну руку мой теплый платок, подушку и чемоданчик, а другою крепко сжав мою руку, повел меня из вагона, с трудом протискиваясь через толпу.

Источники:

http://www.syl.ru/article/393490/lidiya-charskaya-zapiski-malenkoy-gimnazistki
http://www.litmir.me/br/?b=166573&p=1
http://www.100bestbooks.ru/download_file.php?item_id=11529&link=3&m=1

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector