0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто пережил потерю взрослого ребенка. Ни вдова, ни сирота: рассказ матери, потерявшей сына

Ни вдова, ни сирота: рассказ матери, потерявшей сына

Несколько лет назад в результате несчастного случая Мария потеряла единственного сына, которого она вырастила одна. Ему было 19, когда он упал с крыши. С тех пор она пытается преодолеть свое горе и найти слово, которым можно было бы назвать осиротевших родителей.

«Мне нравится рассказывать о моем Матвее — он был такой светлый, талантливый, душевно щедрый… Ужасно, что каждый раз, когда я о нем говорю, мне приходится начинать с трагедии и горя. И каждый раз отвечать на те же вопросы: «Сколько уже прошло. » Да какая разница, сколько! Его нет прямо сейчас, здесь, все время. Люди думают, что боль труднее всего переносить, когда она свежа. Но они ошибаются. Труднее всего каждый раз начинать рассказ о нем с его смерти, вместо того чтобы говорить о его жизни. Он был полной противоположностью страданию. И важно совсем не то, что он умер, а то, что мы были вместе все эти чудесные годы, когда у меня была возможность быть рядом и знакомиться с ним, узнавать его. Но это мало кто может и хочет понять. Когда случается страшное, вас берут под руку, плачут с вами заодно, и это естественно и необходимо, словно прикасаться к вашему телу — это единственный способ поддержать в вас жизнь. А потом в какой-то момент рядом просто никого не оказывается. Понемногу вас окутывает пустота и тишина. И приходит время, когда у вас больше нет права говорить, потому что ни у кого нет желания вас слушать.

Вы видите, как растут чужие дети, как другие становятся бабушками и дедушками — как я мечтала о внуках! — и вы не понимаете, что делать с этим чужим счастьем, которое заставляет вас гореть изнутри. Когда у друзей вы знакомитесь с кем-нибудь, то с ужасом ждете неизбежного вопроса:

– А у вас есть дети?

– Чем он занимается.

Когда родился Матвей, я была совсем молодой и мне не с кем было поговорить о нем, потому что ни у кого из моих знакомых детей еще не было. И сегодня опять то же самое. Или наоборот, они начинают мне подробно рассказывать о своих детях, словно стараясь восполнить мою утрату. Они ничего не понимают, и вам приходится все время к ним приспосабливаться, вы учитесь помалкивать, изворачиваться или менять тему. И ничего не отвечать, когда проходит годовщина и вам говорят: «Я много о тебе думала, но как-то не решилась позвонить». А как бы мне хотелось, чтобы они решались… Я даже пошла к психотерапевту, чтобы научиться жить с другими. И чтобы было кому сказать это слово, которое никто не хочет слышать. Я платила, чтобы меня выслушали и помогли найти слово, которым можно было бы описать то, чем я стала: ни вдова, ни сирота. Я понимала, что для таких, как я, просто не придумано слова. Как назвать родителя, который потерял своего ребенка? Когда-то в старые времена сиротой называли не только ребенка, но и родителя, а сегодня это значение утрачено. Я начала искать это слово в других языках. Оказалось, что его нет! В одной книге я прочла: «Даже в русском такого слова не существует». Я знаю, что иногда слова придумывают, и мне хотелось бы, чтобы такое слово было заново придумано. Не только ради нас, тех, с кем это случилось, но и ради вас — тех, кто с нами встречается, разговаривает, знакомится. Ради нашей человечности. Так что я задумалась — а что нужно сделать, чтобы изобрести слово? Я набрала в интернете на разных языках «не хватает слова», я пролистала тысячи страниц и выяснила, что это слово отсутствует практически во всех странах западной культуры и что оно совершенно необходимо, потому что едва ли не каждый знаком с кем-то, с кем случилось то же, что и со мной.

Я почувствовала себя менее одинокой и более сильной. Я поняла, что должна написать о том, как невыносимо каждый раз, упоминая о своем ребенке, заново рассказывать о смерти, и о том, что нам нужно слово, которое избавит нас от этой тягостной необходимости, и о том, что я не могу сама его изобрести. Тогда я взяла чистый лист бумаги и начала писать, и что-то внутри меня требовало: «Скажи это, скажи это!» Я писала, и боль отступала. Я написала и отправила письма — во Французскую академию, в редакцию Словаря французского языка, в разные министерства: правосудия, культуры, защиты прав, в экономический совет, лингвистам, антропологам, психотерапевтам и Симоне Вейль. Я хотела начать обсуждение, гражданское и общечеловеческое. Потому что когда о чем-то начинают говорить, об этом начинают думать. Я хотела передоверить это дело другим и перестать им заниматься. И они мне ответили, почти все, иногда с неожиданной жестокостью. С той же жестокостью в административных документах требуют отметить клеточку «ребенок», с той жестокостью вам отвечают, когда вы говорите, что у вас есть сын, но он умер. «Мы не видим необходимости в неологизме», — сказали мне в одном месте. «Вновь бездетный», — предложили в другом, как будто тот факт, что у вас был ребенок, можно отменить, словно этот ребенок никогда не существовал. Читая все эти ответы, я поняла, что я не первая задала этот вопрос, и что даже специалисты не знают, как назвать то ужасное, что с нами случилось, и что все сговорились молчать об этом. И оставить нас наедине с этим молчанием. А я не хочу. Мне нужно это слово, и я не одна такая. И я продолжала рассылать свои письма.

Читать еще:  Как и когда можно делать тест на беременность. Как и когда делать тест на беременность

Я — актриса, мне привычно произносить слова, придуманные другими. И вот первый раз в жизни я без страха заговорила от своего лица. Я даже выступила публично перед несколькими заинтересованными зрителями. Я отважилась выйти к ним и заговорить вслух об этой важной для меня и глубоко личной потребности, не становясь нескромной и не теряя собственного достоинства. И потом они подошли, чтобы сказать спасибо. Они поняли! И у меня наконец появилось чувство, что я делаю что-то полезное, причем не только для самой себя. И чем больше я рассказывала о том, что я делаю, тем больше меня слушали. А чем больше меня слушали, тем больше у меня было сил, чтобы говорить об этом. И я даже начала немного гордиться тем доверием, которое мне оказывают мои слушатели. Думаю, Матвей тоже гордился бы.

Я не знаю, стало ли мне лучше, но я чувствую себя живой. Я начала это дело не ради того, чтобы найти новый смысл жизни, но так получилось, что я нашла его. И я собираюсь продолжать. Зачитывать свое обращение разным людям, чтобы побудить их начать обсуждение, прорвать это молчание. Среди полученных мной ответов был один от французского Совета по делам экономики, общества и окружающей среды — и там было сказано, что, набрав определенное число подписей, можно будет подать туда официальный запрос. Поэтому я составила петицию. Чем больше людей ее подпишет, тем больше у меня будет сил и мужества, чтобы бороться за поиски этого слова. Может, и нелегкого для произнесения вслух, но, без сомнений, жизненно важного для всех нас».

Подписать петицию можно на сайте .

Текст петиции

Во французском языке не хватает слова. Каждый должен быть в состоянии использовать французский язык в различных сферах повседневной жизни. Это право не соблюдается для родителя, который потерял своего ребенка и которому приходится отвечать на вопросы о семейном положении, в том числе в административных документах: У вас есть дети? Сколько у вас детей? Родитель умершего ребенка навсегда остается отцом или матерью этого ребенка, так как же они должны отвечать на эти вопросы?

Просить у родителей ответа об их семейном положении в повседневной жизни и в административных документах, не позволяя им сообщить о ребенке, которого больше нет, значит:

  • отрицать память об этом ребенке,
  • заставлять их вспоминать о смерти, говоря о своем ребенке,
  • осудить их на изоляцию из-за опасений по поводу того, «как это сказать»,
  • отнять у них родительскую любовь, которую они испытывают к этому ребенку.

Мы подписываем эту петицию, чтобы поддержать и поощрить это справедливое и глубоко человечное начинание.

Потеря взрослого ребенка

Эта статья появилась как ответ на вопрос горюющей матери, потерявшей ребенка чуть более года назад, — «как не сойти с ума?» Потерять ребенка в любом возрасте — это большая трагедия для родителя, для матери. Особенно когда он уже большой, когда появляется ощущение стабильности в жизни — ведь уже нет тех хлопот, которые вокруг маленьких детей, и тяжелый подростковый возраст тоже позади. У взрослого ребенка уже своя жизнь — возможно, уже есть семья или близкий человек, какие-то карьерные шаги, какая-то успешность в чем-то. Уже много прожито вместе, было много надежд и ожиданий, ощущение огромной прекрасной жизни впереди… и это все в одночасье обрывается.

Как это пережить и не сойти с ума? К сожалению, здесь нет каких-то общих рекомендаций, но позвольте выразить некоторые предположения, которые могли бы оказаться полезными.

1. Наука определяет стадии переживания горя, предполагая, что после первой годовщины боль утраты начинается уменьшаться. Это как раз из тех понятий, что «время лечит». Предполагается, что в случае тяжелого переживания после годовщины, речь может идти о развитии патологического горя, когда необходима не только поддержка близких, но и специальная (и психологическая, и медикаментозная, и терапевтическая).

Лично мое мнение, что здесь важно ориентироваться не на временной промежуток времени, а на состояние человека. Работа горя — это очень индивидуальный процесс, я называю его «свой колодец боли, который нужно вычерпать до дна», иногда на это уходит и больше года, и дольше, не переходя в патологический процесс. Однако вот состояния, которые должны насторожить, и которые требуют обязательного контроля со стороны специалиста, особенно если есть тенденция к «замораживанию» чувств:

— появившиеся проблемы со здоровьем, особенно со стороны сердечно-сосудистой системы, желудка, кишечника, дыхательной системы;

— постоянные мысли, будто навязчивые, воспоминания о подробностях смерти ребенка, о днях около этого события; ночные кошмары, появившиеся страхи; сложности с концентрацией внимания, жалобы на плохую память; погружения в длительные грезоподобные состояния, когда в фантазиях кажется, что все по-прежнему;

Читать еще:  Сообщение о рассказе в людях максима горького. Кем был Максим Горький: творчество и биография кратко

— симптомы клинической депрессии, предположить ее наличие можно пройдя тест Бека, например, по этой ссылке http://psytests.org/clinical/bdi.html;

— избегание общения, обрывание контактов, стремление к одиночеству, увольнение с работы, чрезмерное употребление алкоголя и/или успокаивающих средств (без контроля наблюдающего врача), мысли желанности о собственной смерти;

— возникает ощущение, что возвращение в «прежнюю жизнь», когда снова появляются разные краски жизни, переживается как предательство к погибшему, ведь «как я могу радоваться и жить дальше, когда его больше нет?».

Если есть ощущения, что что-то из перечисленного есть, или есть что-то еще, что настораживает, то очень важно не откладывать визит к врачу – психиатру или психотерапевту.

Психологическая поддержка также остается актуальной, но в этом случае речь идет и о совмещении с медикаментозной поддержкой, которую может оказать только врач.

2. Когда умирает близкий, ребенок, то есть ощущение, что ни один человек в целом мире не способен понять, как это больно. Кажется, что другие люди легче переживают, быстрее восстанавливаются, а собственное переживание – бездонно. Да, конечно, переживание каждого человека уникально, у каждого «свой колодец боли». Однако последнее время стали появляться группы поддержки, на которых встречаются люди, родители, потерявшие детей. Сложно переоценить этот опыт! Возможность поделиться в безопасной обстановке понимающих людей, поплакать, увидеть, как у других это происходит, кого-то поддержать, возможно, обнять — те шаги, которые оберегают от возможного «падения в безумие» одиночного переживания.

3. Иногда целебной оказывается помощь другим людям в какой-то созвучной области. Нередко родители, потерявшие ребенка, организовывают сами или посильно помогают фондам, которые занимаются помощью при подобных утратах – болезнях, травмах, авариях. Помогать можно и по своей непосредственной специальности, если это полезно для дела, и материально, и в качестве любой волонтерской деятельности, к которой лежит душа, – в социальной сети, на телефоне, общаясь вживую с полезными для дела людьми, налаживая связи и контакты, и прочее-прочее. К сожалению, своего ребенка уже не вернуть, но его светлой памятью можно помочь предотвратить чью-то трагедию, в некоторых случаях это оказывается целебной возможностью обрести новый смысл.

4. Для верующего православного человека утешением оказывается молитва за своего умершего ребенка, и вера, что в тот страшный час произошла только физическая смерть, открывшая путь в жизнь вечную. Прошу прощения за возможный пафос этих слов, очень сложная тема.

Необходимо быть милосердными к себе, даже если появляется обида и гнев на Бога, ощущение, что Он покинул, отвернулся, допустил. Все эти переживания – часть «личного колодца боли», которые тоже нужно пережить, чтобы открыть место новым смыслам, новой дороге своего духовного пути. В это сложное время разговоры с понимающим священником, который не будет обходиться дежурными фразами, может оказать серьезную духовную поддержку.

Можно почитать полезную литературу в печатном или электронном варианте:

— Фредерика де Граф. «Разлуки не будет» – анонс о книге можно почитать здесь https://www.miloserdie.ru/article/frederika-de-graaf-razluki-ne-budet/

— В. Волкан, Э. Зинтл. «Жизнь после утраты. Психология горевания», например, здесь https://www.labirint.ru/books/155822/

Другие статьи Виктории Наумовой о потере ребенка

Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен!

Ни вдова, ни сирота: рассказ матери, потерявшей сына

«Мне нравится рассказывать о моем Матвее – он был такой светлый, талантливый, душевно щедрый… Ужасно, что каждый раз, когда я о нем говорю, мне приходится начинать с трагедии и горя. И каждый раз отвечать на те же вопросы: «Сколько уже прошло. » Да какая разница, сколько! Его нет прямо сейчас, здесь, все время. Люди думают, что боль труднее всего переносить, когда она свежа. Но они ошибаются. Труднее всего каждый раз начинать рассказ о нем с его смерти, вместо того чтобы говорить о его жизни. Он был полной противоположностью страданию. И важно совсем не то, что он умер, а то, что мы были вместе все эти чудесные годы, когда у меня была возможность быть рядом и знакомиться с ним, узнавать его. Но это мало кто может и хочет понять. Когда случается страшное, вас берут под руку, плачут с вами заодно, и это естественно и необходимо, словно прикасаться к вашему телу – это единственный способ поддержать в вас жизнь. А потом в какой-то момент рядом просто никого не оказывается. Понемногу вас окутывает пустота и тишина. И приходит время, когда у вас больше нет права говорить, потому что ни у кого нет желания вас слушать.

Вы видите, как растут чужие дети, как другие становятся бабушками и дедушками – как я мечтала о внуках! – и вы не понимаете, что делать с этим чужим счастьем, которое заставляет вас гореть изнутри. Когда у друзей вы знакомитесь с кем-нибудь, то с ужасом ждете неизбежного вопроса:

– А у вас есть дети?

– Чем он занимается.

Когда родился Матвей, я была совсем молодой и мне не с кем было поговорить о нем, потому что ни у кого из моих знакомых детей еще не было. И сегодня опять то же самое. Или наоборот, они начинают мне подробно рассказывать о своих детях, словно стараясь восполнить мою утрату. Они ничего не понимают, и вам приходится все время к ним приспосабливаться, вы учитесь помалкивать, изворачиваться или менять тему. И ничего не отвечать, когда проходит годовщина и вам говорят: «Я много о тебе думала, но как-то не решилась позвонить». А как бы мне хотелось, чтобы они решались… Я даже пошла к психотерапевту, чтобы научиться жить с другими. И чтобы было кому сказать это слово, которое никто не хочет слышать. Я платила, чтобы меня выслушали и помогли найти слово, которым можно было бы описать то, чем я стала: ни вдова, ни сирота. Я понимала, что для таких, как я, просто не придумано слова. Как назвать родителя, который потерял своего ребенка? Когда-то в старые времена сиротой называли не только ребенка, но и родителя, а сегодня это значение утрачено. Я начала искать это слово в других языках. Оказалось, что его нет! В одной книге я прочла: «Даже в русском такого слова не существует». Я знаю, что иногда слова придумывают, и мне хотелось бы, чтобы такое слово было заново придумано. Не только ради нас, тех, с кем это случилось, но и ради вас – тех, кто с нами встречается, разговаривает, знакомится. Ради нашей человечности. Так что я задумалась – а что нужно сделать, чтобы изобрести слово? Я набрала в интернете на разных языках «не хватает слова», я пролистала тысячи страниц и выяснила, что это слово отсутствует практически во всех странах западной культуры и что оно совершенно необходимо, потому что едва ли не каждый знаком с кем-то, с кем случилось то же, что и со мной.

Читать еще:  Работа с подсознанием. Перепрограммирование подсознания Как быстро перепрограммировать подсознание

Я почувствовала себя менее одинокой и более сильной. Я поняла, что должна написать о том, как невыносимо каждый раз, упоминая о своем ребенке, заново рассказывать о смерти, и о том, что нам нужно слово, которое избавит нас от этой тягостной необходимости, и о том, что я не могу сама его изобрести. Тогда я взяла чистый лист бумаги и начала писать, и что-то внутри меня требовало: «Скажи это, скажи это!» Я писала, и боль отступала. Я написала и отправила письма – во Французскую академию, в редакцию Словаря французского языка, в разные министерства: правосудия, культуры, защиты прав, в экономический совет, лингвистам, антропологам, психотерапевтам и Симоне Вейль. Я хотела начать обсуждение, гражданское и общечеловеческое. Потому что когда о чем-то начинают говорить, об этом начинают думать. Я хотела передоверить это дело другим и перестать им заниматься. И они мне ответили, почти все, иногда с неожиданной жестокостью. С той же жестокостью в административных документах требуют отметить клеточку «ребенок», с той жестокостью вам отвечают, когда вы говорите, что у вас есть сын, но он умер. «Мы не видим необходимости в неологизме», – сказали мне в одном месте. «Вновь бездетный», – предложили в другом, как будто тот факт, что у вас был ребенок, можно отменить, словно этот ребенок никогда не существовал. Читая все эти ответы, я поняла, что я не первая задала этот вопрос, и что даже специалисты не знают, как назвать то ужасное, что с нами случилось, и что все сговорились молчать об этом. И оставить нас наедине с этим молчанием. А я не хочу. Мне нужно это слово, и я не одна такая. И я продолжала рассылать свои письма.

Я – актриса, мне привычно произносить слова, придуманные другими. И вот первый раз в жизни я без страха заговорила от своего лица. Я даже выступила публично перед несколькими заинтересованными зрителями. Я отважилась выйти к ним и заговорить вслух об этой важной для меня и глубоко личной потребности, не становясь нескромной и не теряя собственного достоинства. И потом они подошли, чтобы сказать спасибо. Они поняли! И у меня наконец появилось чувство, что я делаю что-то полезное, причем не только для самой себя. И чем больше я рассказывала о том, что я делаю, тем больше меня слушали. А чем больше меня слушали, тем больше у меня было сил, чтобы говорить об этом. И я даже начала немного гордиться тем доверием, которое мне оказывают мои слушатели. Думаю, Матвей тоже гордился бы.

Я не знаю, стало ли мне лучше, но я чувствую себя живой. Я начала это дело не ради того, чтобы найти новый смысл жизни, но так получилось, что я нашла его. И я собираюсь продолжать. Зачитывать свое обращение разным людям, чтобы побудить их начать обсуждение, прорвать это молчание. Среди полученных мной ответов был один от французского Совета по делам экономики, общества и окружающей среды – и там было сказано, что, набрав определенное число подписей, можно будет подать туда официальный запрос. Поэтому я составила петицию. Чем больше людей ее подпишет, тем больше у меня будет сил и мужества, чтобы бороться за поиски этого слова. Может, и нелегкого для произнесения вслух, но, без сомнений, жизненно важного для всех нас».

Источники:

http://www.psychologies.ru/roditeli/teenagers/ni-vdova-ni-sirota-rasskaz-materi-poteryavshey-syina/
http://blog.predanie.ru/article/poterya_rebenka/
http://knigarazuma.ru/article/ni-vdova-ni-sirota-rasskaz-materi-poteryavshey-syina

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector