1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Этот народ проживает на чукотке. Как живут в Сирениках? Перспективы сохранения чукчей как этноса

Этот народ проживает на чукотке. Как живут в Сирениках? Перспективы сохранения чукчей как этноса

Регионы мира

На территории округа проживает около 60 национальностей. В 1989 г. на Чукотке, при общей численности населения 164 тыс. человек, коренное население Севера (чукчи, эскимосы, эвены, юкагиры, коряки и др.) составляло 10%, т.е. 17 тыс. человек. Наиболее представительными по количественному составу были русские (66%), украинцы составляли 17%, белорусы — 2%. В связи с миграцией населения доля коренных народов в национальном составе возросла до 21%.

Северо-восток Азии издавна заселяют палеоазиатские народы — потомки древнейшего населения Земли. К ним относятся чукчи, коряки, ительмены и юкагиры, языки которых обнаруживают между собой некоторую близость. По языку к ним близки также живущие в нижнем течении Амура и на Сахалине нивхи. Все эти народы близки в языковом отношении друг к другу, но имеют совершенно отличное от эскимосов и от эвенков (прежнее название тунгусов) происхождение. Нити родства чукчей, коряков и ительменов (прежнее название камчадалов) ведут в северо-западную Америку, к индейцам, с которыми они, видимо, сливались в ходе продвижения на север. Мифы коряков и камчадалов по форме и по содержанию близки к сказаниям индейцев северо-западной Америки.

Представителями коренных народов Крайнего Севера на Чукотке в настоящий момент являются около 18 тыс. жителей.

Чукчи. Общая численность народа — около 15 тыс. человек, на Чукотке проживают 12 тыс. человек. Исконное самоназвание чукчей — «луораветлан», что в переводе означает «настоящие люди». Среди чукчей и коряков заметно выделяются приморские оседлые группы, которые занимаются рыболовством и охотой на морского зверя (самоназвание — «анкалын»), и группы кочевых оленеводов (самоназвание — «чаучу» или «чавучу»). Чавучу означает «оленевод». Отсюда пошли географические названия (топонимы): Чукотка, чукотский. Деление на приморскую и оленную группы прослеживается и в диалектах чукотского языка.

Быт и хозяйственная деятельность приморских чукчей и коряков в значительной степени напоминает быт эскимосов. В нем издревле присутствовали та же кожаная байдара, кожаный челнок, метательный гарпун, поплавок из надутой тюленьей шкуры. Влияние эскимосской культуры сказывается на языке, религии и фольклоре приморских чукчей.

Еще в XIX в. западной границей регулярного кочевания чукчей-оленеводов служила река Колыма. Но когда-то они жили еще западнее, на что указывает название реки Большой Чукочьей. Но затем чукчи из этих мест исчезли и снова появились на левом берегу реки Колымы в середине XIX столетия. Позднее чукчи распространились на запад вдоль морского побережья до реки Алазеи и далее, почти до Индигирки. На юге чукчи занимали территорию до Олюторского полуострова и южнее. Общее число оленных чукчей в начале XX в. было 9—10 тыс. человек. У них было около полумиллиона оленей. Приморских чукчей насчитывалось около 3 тыс. человек.

Эскимосов в России проживает 1,7 тыс. человек, из них на Чукотке — 1,5 тыс. человек. Современные поселения эскимосов растянулись вдоль Берингова пролива и Берингова моря, от мыса Дежнева до залива Креста, в основном на территории Провиденского, Чукотского и Иультинского районов. В 1920-е гг. небольшие поселения эскимосов возникли на территории современных Шмидтовского и Иультинского районов (поселки Ушаковское, Уэлькаль). Эскимосы — самый многочисленный и самый северный народ на Земле из коренного населения Арктики. В мире насчитывается 97 тыс. эскимосов, в основном они живут за пределами России: на Аляске, на севере Канады, в Гренландии. На Чукотке живут самые западные представители эскимосского народа.

Язык эскимосов разделяется на две группы: инупик, на котором говорит население островов Диомида в Беринговом проливе, Северной Аляски и Канады, Лабрадора и Гренландии, и юпик, на котором говорят эскимосы западной и юго-западной Аляски, острова Святого Лаврентия и Чукотского полуострова. Помимо родного языка у азиатских эскимосов распространен также русский язык, эскимосы Аляски в значительной степени англоязычны, среди эскимосов канадского Квебека распространены одновременно английский и французский языки, а среди гренландских эскимосов — датский язык. Вряд ли можно найти на планете коренной народ с таким разнообразием «вторых» языков.

У эскимосов нет общего самоназвания. Они именуют себя по месту проживания или называют себя просто людьми: «инуит», «юпигыт» или «юит», то есть «настоящие люди».

Как никакой другой народ мира, сроднились эскимосы с арктическим морем и полярной пустыней. Они типичные охотники на морского зверя. Промысел морских млекопитающих давал им все: пищу, одежду, жилье, топливо, транспорт. кости китов служили прекрасным строительным материалом при возведении остова полуподземных жилищ. Главным продуктом питания древних эскимосов было мясо морских животных. Из шкур нерп они научились шить не пропускающую воду глухую меховую одежду и сапоги (торбаса). Зимой носили двойную глухую меховую кухлянку, мужчины — двойные меховые штаны, а женщины — комбинезон.

Из шкур моржей изготавливали байдары. Поражает совершенство кожаных каркасных каяков с люком для сиденья, вмещавших от 1 до 30 человек. Они стали прототипом современной байдарки.

Камень, олений рог (его распаривали и придавали любую форму), рог овцебыка, моржовый бивень заменяли эскимосам металл и дерево. По всему миру славятся эскимосы орнаментальной и скульптурной резьбой по моржовым клыкам. В Гренландии они научились строить куполообразное жилище из снега — иглу. Для обогрева и освещения жилищ им служили пропитанные жиром кости китов, тюлений и олений жир.

Эскимосы Чукотки, острова Святого Лаврентия, северо-западного побережья Аляски и Западной Гренландии занимаются преимущественно охотой на моржей и китов. Помимо морского промысла они охотятся на песца и ловят рыбу в устьях рек. Из домашних животных держат собак, в среднем на хозяйство приходится 6—7 собак.

Эвены. Общая численность 17 тыс. человек, на Чукотке проживают 1,5 тыс. человек. Старое название эвенов — ламуты, от тунгусского слова «ламу», что значит «море». Это народ, близкий к эвенкам (старое название «тунгусы»). Они говорят на особом, хотя и очень близком к эвенкийскому, наречии, живут на западе Чукотки, севере Колымского нагорья, в бассейне верхнего течения Анадыря и в Корякском автономном округе. В начале века ламутов насчитывалось около 3 тыс. человек, в 1920-х гг. к эвенам была приписана значительная часть юкагиров.

Чуванцев насчитывается 1,5 тыс. человек, на Чукотке проживают 944 человека, в основном в районе Маркова. Чуванцы — это один из родов юкагиров, где много породнившихся с чукчами и юкагирами русских. В Маркове в начале XX в. половину населения уже составляли обрусевшие чуванцы, а в их русском языке до сих пор много юкагирских слов.

Юкагиров всего 1,1 тыс. человек, на Чукотке проживают 160 человек. Живут они в Анадырском и Билибинском районах.

Коряки. Общая численность коряков — 10 тыс. человек, на Чукотке проживают 95 человек, в основном по побережью Анадырского залива.

Читать еще:  Какой национальности фамилия? Бесплатные тесты Определить национальность по фамилии.

Кереки. Остались единичные представители этой народности, которая до 1960-х гг. вообще не выделялась переписями населения в качестве самостоятельного этноса. Проживают кереки в Беринговском районе. Итак, на Чукотке проживают семь коренных малочисленных народов Севера. Нигде больше в Арктике нет региона с таким этническим разнообразием, как на Чукотке.

Культура и хозяйство кочевников Чукотки. Жизнь в холоде состоит из суровых будней. Охотники, кочевники, рыбаки должны были не только знать большинство ремесел, но и быть своеобразными энциклопедистами-ремесленниками. Лишь одни они владеют техникой быта, без которой невозможно выжить в экстремально холодных условиях.

Как и приморские чукчи, эскимосы строили хозяйство на добыче морского зверя. Кочевники тундры получали все необходимое у одомашненного северного оленя. Кочевники настолько зависели от оленя, что возникало своего рода единство между жизнью человека и его оленьего стада. Это вело к постоянным поискам новых пастбищ, обусловливало кочевой образ жизни. Средствами передвижения служили упряжные олени, собаки, байдары, лыжи.

Мясо оленя служит у северных кочевников основой питания. Его дымящиеся куски вываливают из огромного котла на деревянные блюда или свеженарубленные ветки ивы. Нередко мясо едят сырым в замороженном виде. Таким образом организм получает больше микроэлементов и биологически активных веществ. Едят также почки и сухожилия. Из крови оленя варят суп или кашу. Обрезанные весной оленьи рога поджаривают и тоже употребляют в пищу. Самое изысканное кушанье — горячий олений язык.

По всему миру известны изящные и удобные меховые одежды народов Севера. Легкие и эластичные, они отлично сохраняют тепло. Их традиционный покрой переняли полярники и альпинисты. Даже названия: «кухлянка», «анорак», «парка» (теплая куртка), «унты», «камики», «торбаса» (теплые сапоги), входят в языки народов мира из речи северных народностей.

Жилищем народам Чукотки служил большой полусферический шатер — яранга, а также меховая палатка. Каркас яранги составляет решетка из деревянных шестов. Каркас покрывается оленьими или моржовыми шкурами и укрепляется тяжелыми камнями. Внутри яранги есть еще маленькое спальное помещение из шкур — полог. Конструкция яранги создана таким образом, чтобы ее можно было легко собрать или разобрать, что очень важно при кочевом образе жизни. Иногда яранга имеет несколько отсеков-помещений. Центр яранги считается самым священным местом. В нем в округлом очаге из камней горит огонь. К этому месту относятся с максимальным почтением. Над огнем коптят куски оленьего мяса и выпотрошенные тушки рыб. В местах, где топлива для костра нет, яранга обогревается и освещается жировым светильником, который заправляется китовым или нерпичьим жиром.

Вызывает восхищение хорошее знание полярными народами природы, повадок животных и птиц. Люди, которым приходится бродить по тундрам и горам, быстро ориентируются на местности. У них развивается особое внутреннее видение пространства и чутье времени. не сговариваясь, они могут съехаться к определенному времени на сход, отыскивают соплеменников, засыпанных снегом во время пурги, когда их не удается обнаружить по следам или с помощью собак.

У некоторых народностей до сих пор наблюдается деление на роды и обязательство брачной связи между определенными родами. У береговых чукчей и эскимосов сохраняются коллективные формы труда, собственности и нормы распределения всякой добычи между всеми членами общины. У них богатство необязательно влечет за собой престиж.

Без учета выработанного тысячелетиями опыта коренных народов Севера не может быть поставлена разумная организация жизни в высоких широтах. Кочевание, к примеру, является наиболее рациональным способом использования хрупких тундровых ландшафтов. Стада диких оленей совершают перегоны до 2,5 тыс. км в год. Очевидно, сходные перегоны должны совершать и стада домашних оленей. Поэтому значительную часть своей жизни пастухи-оленеводы проводят в кочевьях. Живут они зимой вместе с оленями в лесотундре или в безлесных просторах тундры, летом передвигаются к берегам морей или в горы.

Перекочевки приводили людей в соприкосновение с другими народностями. В результате у пространственно разобщенных культур возникали полезные заимствования. Так, всем оленеводам тундры свойственны ездовое оленеводство, одинаковые типы охотничьего промысла: применение ловушек на песцов, луков-самострелов, сетей для ловли гусей, — а также схожая одежда из оленьих шкур и обувь из камуса, украшения из чередующихся полосок белого и черного меха, прямолинейный орнамент, способы употребления пищи. Однако заимствовалось далеко не все. Например, породы оленей у чукчей и у эвенов разные. Оленеводство в малой степени привилось в американской коренной культуре.

В связи с переводом северных кочевников на оседлость в 1950-х гг. традиционные формы природопользования стали угасать. Жившие в передвижных ярангах кочевники были переселены в дома. Жизнь многих из них улучшилась, многие этого хотели, но не все. Беда в том, что переселили всех. Дети кочевников стали учиться в школах-интернатах и забывали родной язык. Они уже не осваивали навыки кочевой жизни в природе, но и включиться в чуждую жизнь промышленных, портовых или горнодобывающих поселков многим оказалось не под силу. Некому стало грамотно осваивать тундру. Оказалось, что рациональная эксплуатация тундры напрямую зависит от сохранения традиционного образа жизни, духовной культуры и использования языка народа.

Как живут чукчи — оленеводы? Один день из жизни общины на Чукотке.

Настоящая Территория, о которой писал Олег Куваев в своем одноименном романе — это здесь. Она без ширмы пафосного налета цивилизации, открытая, суровая, проверяющая тебя на прочность каждый день и каждый час, захватывающая твое сердце раз и навсегда, заставляя тебя думать о ней и ждать возвращения сюда снова и снова.

Где-то в глубине Чукотки, на границе Якутии, Камчатки и Колымы затерялся труднодоступный и дикий край, сотни лет населяемый малыми коренными северными народами — эвенами, чукчами, коряками, юкагирами и эскимосами.

Места настолько же труднодоступные и жёсткие для жизни, насколько и красивые и захватывающие дух.

Край суровых морозов большую часть года, и выгрызающей все живое — мошки и комаров, в короткое северное лето.

Здесь есть и протяженные труднопроходимые горные хребты с вершинами до 2000 метров, и богатые растительностью горные долины, и бурные холодные северные реки зажатые между прижимами горных хребтов.

Именно здесь сотни лет эвены и чукчи, занимались оленеводством, выращивая свои многочисленные стада домашнего оленя, перегоняя его от зимних пастбищ на летние и обратно.

Но в этот раз я хочу рассказать вам об одной удивительной встрече с чукчами — оленеводами, большой семьей от некогда большой бригады крупнейшего оленеводческого колхоза Чукотки, с последовавшей за этой встречей беседой, о жизни и о быте коренного населения.

Оказались мы в этих краях почти случайно, решив возвращаться с Чукотки на материк не через уже знакомый нам зимник «Арктика», а через Омолон, что расположилось на границе Чукотки, Якутии, Камчатки и Колымы, ну а дальше по «дикому» 450 — километровому зимнику на Магадан.

Преодолев по зимнику труднопроходимые горные Анюйские и Олойские хребты Чукотки, через безлюдные горные долины, перевалы, многочисленные болота, мы добрались до покинутого села Уляшка.

В советское время здесь была метеостанция и перевал-база одного из отделений оленеводческого колхоза «Омолон». А до начала прошлого века здесь была стоянка эвенов- оленеводов на реке Олой.

Читать еще:  Американские фамилии на английском. Американские распространенные фамилии

А вообще, река Олой — важная река в жизни коренного населения этого района. Вдоль нее располагаются многочисленные летние пастбища оленей, а на одном из её притоков, выше по — течению располагалось стойбище чукотских оленеводов — Кайэттын.

В Уляшке, в бывшем домике метеостанции неожиданно встретили уже немолодую семью чукч и одинокого старика, вернувшихся сюда за сотню километров из Омолона к родной реке.

И вот уже за чашкой чая пролетело несколько часов в беседах об истории этих мест, о былой славе крупнейшего чукотского оленеводческого колхоза «Омолон», который вел свою деятельность в этих краях, о быте и жизни современных чукч и эвенов.

История колхоза проста и сложна одновременно. С приходом советской власти, большевики убедили старейшин общины вступить в коллективные хозяйства и на стойбищах эвенов и чукч были образованы коллективные оленеводческие хозяйства. К середине 1950-х годов они были объединены в один большой колхоз «Омолон» с базой в Омолоне, перевал-базами в долине Олой на местах многолетних стойбищ.

В пиковые годы, поголовье оленей составляло более 35 000 голов, а колхоз состоял из 15 бригад. Это был крупнейший колхоз на Чукотке, о нем писали в газетах, его награждали медалями медалями ВДНХ. Но все уже осталось в прошлом, далеком и советском.

Сейчас у общины оленеводов едва ли наберется несколько тысяч оленей, остальные были забиты на мясо еще в 90-е годы, а часть домашнего оленя была уведена оленем -«дикарем», который восстановил свою популяцию в 90-е годы. Это настоящий враг оленеводов, которого они нещадно истребляют. Если стадо уходит за дикарем — оно больше не возвращается. Дикарь наносит даже больший ущерб, чем волк.

Круглый год община кочует со стадом между зимними и летними пастбищами, на сотни километров между стоянками. Летом выше в горы, зимой спускаются в лесотундру. Вся связь у них по — старым советскими КВ — радиостанциям с питанием от «динамо — машины», как и десятки лет назад.

Но есть и некоторые атрибуты цивилизации — спутниковая тарелка и маленький телевизор с советским генератором, возраст которого лет 30-40.

Но вот в положенное время, через помех и шумы, выходит на связь община оленеводов, они собираются добраться до Уляшки через 1-2 дня. Это отличная новость — стойбище прямо на нашем пути и мы можем успеть застать общину оленеводов, из бывшей бригады колхоза на стоянке в полсотне километров от Уляшки. Нам очень повезло, как раз с февраля начинается перегон поголовья на летние пастбища.

Община кочует медленно, с большим количеством многодневных остановок. Одновременно с этим заготавливают мясо, выделывают шкуры для одежды и обустройства яранг и палаток, восстанавливают поломанные нарты и кибитки.

Для жизни в бригаде — общине используют не привычные большие яранги, а старые брезентовые армейские палатки.

В общине обычно несколько палаток — яранг, в каждой из них живут от одной до нескольких семей.

Но уклад жизни внутри палаток, мало чем отличается от обычного устройства яранги — о котором доводилось читать и слышать раньше.

Полог из шкур оленей, очаг — буржуйка, стол, место для складирования вещей. Дети еще одеты в национальные одежды из олених шкур, а вот взрослые уже приобщились к изделиям легкой промышленности.

Сейчас бригада кочует вместе с женщинами и детьми. Дети играют на оленьих шкурах постеленных на земле, а вокруг стола сидят взрослые.

Хотя в советское время, в бытность колхоза, дети жили в интернате и родителей не видели по — полгода, пока те были на удаленных стойбищах.

Для перемещения по тундре по санному пути, как и сотни лет назад, используются олени, запряженные в разнообразные нарты.

Нарты бывают разных типов: для перевозки людей, грузов, детей, посуды и прочего.

Но в отличие от ненцев и долган, проживающих в тундре, здесь перемещаться гораздо труднее. Высокие и непреступные горные хребты, лесотундра и большое количество горных рек требуют особого отношения и подхода к изготовлению оленьих нарт. Да и выходят из строя они гораздо чаще. Поэтому во — время продолжительных стоянок, всегда найдется чем заняться.

Для перевозки детей в таких суровых условиях у чукчи есть специальные нарты — кибитки, теплые и удобные для долгих переходов между стоянками.

Олени — для общины это все. Одним словом — вся жизнь.

Транспорт. Упаковка. Пища. Тепло. Одежда. Товар.

Все связано с ними, и вся жизнь проходит в тесном контакте с природой.

На время стоянки, стадо пасется в некотором отдалении от стойбища. Приходится немного поискать разбредшихся оленей. У пастухов главная забота, не допускать появления оленя — дикаря близ стада. А дикаря развелось очень много и он уже не пуглив, вынослив и способен без труда увести за собой домашнее стадо.

Но есть один безотказный способ привлечь оленя к чужаку — покормить его солью. Действует безотказно и олени буквально выстраиваются в очередь, звеня своими колокольчиками, словно буренки на Северном Кавказе.

Но в современном мире, даже малым коренным народам нужны деньги. Покупать топливо, продукты, технику и много чего еще. Поэтому экономика тут простая, ежегодный забой оленины и оптовая её продажа. Сезон забоя оленины — поздняя осень и зима. Это лучшее время для забоя, так как мясо не портится и его можно массово сдать многочисленным артелям за хорошие деньги. Раньше во — времена колхозов, была плановая экономика и сбыт был централизованным — теперь сложнее. Вот и ждут оленеводы открытия зимников, когда поедут коммерсанты покупать товар.

Но община собирается — завтра снова в путь, очередной день их обычной жизни, которой жили их предки сотни лет назад, и которой они живут уже в XXI веке.

МирТесен

Интересные места для туризма и путешествий

Вот как живут современные чукчи

Самый северный район Дальнего Востока – Чукотский автономный округ. На его территории живет несколько коренных народов, пришедших туда тысячелетия назад.

Огурцы по 600 рублей за килограмм и десяток яиц за 200 – современные потребительские реалии отдаленных районов Чукотки. Пушное производство закрыто, так как не вписалось в капитализм, а добыча оленины, хотя и идет до сих пор, дотируется государством – оленье мясо не может конкурировать даже с дорогостоящей говядиной, которую привозят с «большой земли».

Похожая история – с ремонтом жилого фонда: строительным компаниями невыгодно браться за ремонтные подряды, так как львиная доля сметы – расходы на транспортировку материалов и рабочих по бездорожью. Молодежь, уезжающая из сел, и серьезные проблемы со здравоохранением – советская система рухнула, а новая толком не создана.

Столкнувшись с эскимосами, чукчи переняли их морзверобойный промысел, впоследствии вытеснив их с Чукотского полуострова. Оленеводству на рубеже тысячелетий чукчи научились у кочевников тунгусской группы – эвенов и юкагиров.

«Сейчас попасть в стойбища оленеводов Чукотки не легче, чем во времена Тана Богораза (известного российского этнографа, который в начале XX века описывал жизнь чукчей).

В Анадырь, а затем в национальные поселки можно долететь на самолете. Но потом из поселка добраться до конкретной оленеводческой бригады в нужное время очень сложно», — объясняет Пуя.

Читать еще:  Эстетическая программа сентиментализма. Примеры сентиментализма в русской литературе

Стойбища оленеводов постоянно перемещаются, причём на большие расстояния. Дорог, чтобы доехать до мест их стоянки нет: передвигаться приходится на гусеничных вездеходах или снегоходах, иногда на оленьих и собачьих упряжках. Кроме того, оленеводы строго соблюдают сроки перекочевок, время своих обрядов и праздников.

Потомственный оленевод Пуя настаивает, что оленеводство – «визитная карточка» региона и коренного народа. Но сейчас чукчи в основном живут не так, как раньше: промыслы и традиции уходят на второй план, а на смену им приходит типичная жизнь отдаленных регионов России.

«Наша культура сильно пострадала в 70-е годы, когда власти посчитали, что в каждом селе дорого содержать средние школы с полным набором преподавателей, – рассказывает Пуя. – В районных центрах построили школы-интернаты. Их причисляли не к городским заведениям, а к сельским — в сельских школах зарплаты в два раза выше.

Я сам учился в такой школе, качество образования было очень высоким. Но детей отрывали от жизни в тундре и приморье: мы возвращались домой только на летние каникулы. И поэтому теряли комплексное, культурное развитие. Национального воспитания в интернатах не было, даже чукотский язык не всегда преподавался. Видимо, власти решили, что чукчи — советские люди, и свою культуру нам знать ни к чему».

География проживания чукчей сначала зависела от передвижения диких оленей. Люди зимовали на юге Чукотки, а летом уходили от жары и гнуса на север, до берегов Ледовитого океана. Народ оленеводов жил родовой системой. Они селились по озерам и рекам. Чукчи обитали в ярангах. Зимняя яранга, которую шили из оленьих шкур, натягивалась на каркас из дерева. Снег из-под нее вычищался до земли. Пол укрывался ветками, на которые настилали шкуры в два слоя. В углу устанавливалась железная печка с трубой. Спали в ярангах в кукулях из шкур животных.

Но Советская власть, пришедшая на Чукотку в 30-х годах прошлого века, была недовольна «бесконтрольным» перемещением людей. Коренным жителям указывали, где строить новое – полустационарное – жилище. Это делалось для удобства перевозки грузов морским транспортом. Точно так же поступали и со стойбищами. При этом, возникали новые рабочие места для коренных жителей, а в поселениях появились больницы, школы, дома культуры. Чукчей обучили письменности. А сами оленеводы жили чуть ли не лучше всех других чукчей – вплоть до 80-х годов XX века.

По его словам, если раньше жилфонд в Конергино ремонтировали коммунальщики, то теперь у них нет ни стройматериалов, ни рабочей силы. «Доставлять стройматериалы в село дорого, подрядчик тратит около половины выделенных средств на транспортные расходы. Строители отказываются, им невыгодно работать с нами», – жаловался он.

«Морского зверобойного промысла у нас уже нет. По капиталистическим правилам он не выгоден, – говорит Пуя. – Зверофермы закрылись, и пушной промысел быстро забыли. В 90-х годах производство пушнины в Конергино схлопнулось». Осталось только оленеводство: в советское время и до середины нулевых, пока Роман Абрамович оставался на посту губернатора Чукотского АО, оно было здесь успешным.

На вопрос, почему нельзя платить больше, Пуя отвечает, что себестоимость производства оленины в разных хозяйствах варьируется от 500 до 700 рублей за килограмм. А оптовые цены на говядину и свинину, которые завозят «с материка», начинаются от 200 рублей. Продавать мясо по 800-900 рублей чукчи не могут и вынуждены устанавливать цену на уровне 300 рублей – себе в убыток. «Нет смысла капиталистического развития этой отрасли, – говорит Пуя. – А ведь это последнее, что осталось в национальных селах».

Лорино прикрыто с севера сопками, поэтому здесь больше безветренных дней, чем в соседних селениях. Правда, несмотря на относительно хорошие погодные условия, в 90-х годах почти все русские жители из Лорино уехали, и с тех пор там живут только чукчи – примерно 1500 человек.

Из-за постоянных разъездов, перемены климата и перелетов Кайпанау решил окончательно перебраться в Москву. Там он женился, его дочери – девять месяцев. «Свое творчество и культуру я стремлюсь прививать жене, – говорит Евгений. – Хотя раньше ей многое казалось диким, особенно когда она узнала, в каких условиях живет мой народ. Я и дочке прививаю традиции и обычаи, например, показываю национальную одежду. Хочу, чтобы она знала, что она потомственная чукча».

Но жизнь вдалеке от родины не мешает ему знать о многих вещах, происходящих в Лорино: там осталась его мать, она работает в городской администрации. Так, он уверен, что молодежь тянется к тем традициям, которые теряют в остальных регионах страны. «Культура, язык, навык охоты. Молодежь на Чукотке, включая молодежь и из нашего поселка, учится добывать китов. У нас люди живут этим постоянно», – говорит Кайпанау.

Кайпанау вспоминает, как его знакомые китобои «приехали, бесплатно забрали у губернатора моторные лодки для промысла и уехали». «Теперь живут и наслаждаются», – говорит он. Федеральные власти, по его словам, тоже помогают чукчам, но не очень активно.

«В этнопарке многие посетители считают чукчей необразованным и отсталым народом; думают, что они не моются и постоянно говорят «однако». Мне даже иногда заявляют, что я не настоящий чукча. А ведь мы – настоящие люди».

Сиреники, где уже 28 лет живет Наталья, расположены в Провиденском городском округе Чукотки, на берегу Берингова моря. Первое эскимосское поселение здесь появилось примерно три тысячи лет назад, и в окрестностях села до сих пор находят остатки жилищ древних людей. В 60-е годы прошлого века к коренным жителям присоединились чукчи. Поэтому названия у села существует два: с экимосского оно переводится как «Долина солнца», а с чукотского – «Каменистая местность».

Сиреники окружены сопками, и добраться сюда сложно, особенно зимой – только снегоходом либо вертолетом. С весны по осень сюда заходят морские суда. Сверху село выглядит, как коробка с разноцветными конфетами: зеленые, синие и красные коттеджи, здание администрации, почта, детский сад и амбулатория. Раньше в Сирениках было много ветхих деревянных домов, но многое изменилось, рассказывает Наталья, с приходом Абрамовича. «Мы с мужем жили раньше в доме с печным отоплением, посуду приходилось на улице мыть. Потом Валера заболел туберкулезом, и его лечащий врач посодействовал, чтобы нам по болезни выделили новый коттедж. Теперь у нас евроремонт».

Чукчи мужчины носили кухлянки из двойной оленьей шкуры и такие же брюки. Торбазу из камуса с подошвами из нерпичьей кожи они натягивали на чижи – чулки из собачьей шкуры. Шапку из двойного пыжика окаймляли спереди длинношерстным мехом росомахи, не смерзающимся от дыхания человека ни при каком морозе, а меховые рукавицы носили на сыромятных ремешках, которые втягивались в рукава.

Пастух был словно в скафандре. Одежда на женщинах облегала тело, ниже колен она завязывалась, образуя что-то вроде штанов. Надевали её через голову. Поверх женщины носили широкую меховую рубаху с капюшоном, которую надевали её по особым случаям вроде праздников или перекочевок.

Источники:

http://web-atlas.ru/index.php/north-asia/838-chukotka
http://zen.yandex.ru/media/id/5a32ecc2a936f4437490cbb8/5b34d9f3b5782000a9bb493c
http://s30184475467.mirtesen.ru/blog/43276994275/Vot-kak-zhivut-sovremennyie-chukchi

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector